Паломничество длинною в жизнь

По оценкам специалистов, каждый год в путешествие к святым местам отправляется примерно четверть миллиарда человек! Из них около 150 миллионов христиан. Что гонит в дальний путь людей разных национальностей, культур, верований? Почему в век развитой туристической индустрии комфорту они предпочитают тернистый путь паломника, или как раньше говорили, пилигрима? В конце концов, если уж так приспичило посетить земли обетованные, зачем отказывать себе в удобствах цивилизации? А может, паломничество – это такой вид духовного экстрима?

На одной тропе с Богом

Страсть к паломничеству существовала во все времена. Народ терпеливо топал через пустыни и снега, сквозь войны и эпидемии, чтобы обрести то, что каждый больше всего желал. А чего обычно желают люди? Какая, даже у отпетого негодяя, самая заветная мечта? Иметь то, чего не купишь – здоровье, например, или счастье. Нет свидетельств того, что в паломничество отправлялись затем, чтобы пожелать соседской козе подохнуть. То есть, лишения пути терпели исключительно ради обретения какой-то высшей цели, ради того, чтобы лично прикоснуться к чему-то самому главному, самому могучему, самому надежному источнику благодати. Так заблудившийся ребенок, наконец нашедший папу или маму, вцепляется в их руку и думает – «Ну теперь-то я от них – никуда!».

Иерусалим город трех религий

А ведь так и есть. Потому что большинство мест паломничества связано с личностью святых или пророков, которые были духовными наставниками – отцами, матерями, братьями и сестрами человечества. К тому же, согласитесь, есть разница – прочесть о деяниях Спасителя или пойти той самой дорогой, где ступала Его нога, и своими глазами увидеть места, описанные в Священном Писании; перенестись в незапамятные времена и самому увидеть мир, в котором зарождалась вера. Многие из тех, кто побывал в местах, где происходили Библейские события, с удивлением описывают свои ощущения, неведомые в обыденной жизни: «Как будто пробудились какие-то спящие органы чувств».

Практически во всех религиях есть вполне материальные «символы веры». К примеру, каждый иудей, похоже, рождается с осознанием того, что хотя бы раз в жизни он должен побывать в Иерусалиме. Обратите внимание: еврейское название города – Иерусалим, переводится, как «место мира». А на арабском оно означает «святость».

Истинный мусульманин не может не посетить Мекку – город, где родился Мухаммед, и Медину, где он похоронен. В Мекке верующие должны семь раз обойти вокруг Каабы – главной мусульманской святыни, храма, в угловой стене которого замурован полукруглый камень черного цвета, состоящий из нескольких частей, перевязанных серебряной нитью. Одно из значений слова «кааба» – миролюбие. Получается, что, как и Иерусалим, святыня является местом силы, настраивающим на добро.

Кааба – центр Земли

Одежда, в которой мусульманин совершает обряд поклонения Каабе, используется потом как погребальный саван и становится по сути его «охранной грамотой» в сфере инобытия: мол, я оставил тот свет и пришел к вам с миром. Сикхи хоть раз в жизни обязаны посетить Золотой храм в Амритсаре, где хранится самый древний список священной книги Гуру Грант Сагиб. Индуисты в течение одного месяца в году посещают священную пещеру в отрогах Гималаев, которая почитается как святилище Шивы – в глубине ее каждый год образуется особый вид сталагмита в виде фаллоса высотой около двух метров – символ могущества бога. Если сталагмит «вырастает» большой – год ожидается вполне благополучный, если маленький – значит, в мире стало слишком много зла.

Выходит, в людях срабатывает какой-то неведомый механизм самозащиты, проявляющийся как влечение к гармонизирующим, снимающим природную агрессивность местам.

Не храм, так пруд…

Особо почитается в индуизме река Ганг, воды которой берут начало среди девственно чистых снегов Тибета, в районе священной горы Кайлас. Согласно индуистским верованиям, Ганг порожден самим Шивой, олицетворяет его жизненную силу, но при этом ассоциируется с женским божеством Гангой Атрии – символом чистоты. В Ганге индусы совершают ритуальные омовения, на его берегах сжигают умерших, пепел которых уносят священные воды.

Что касается буддистов, то они массовых паломничеств не совершают, предпочитая индивидуальные путешествия к своим святыням. Самым благоприятным временем для паломника-буддиста является полнолуние.

Паломничество…

Для конфуцианца, даоса, синтоиста храм и святыня – сама природа, в красоте и гармонии которой себя проявил Творец.

…Мир полон святынь: природных и рукотворных. И потребность прикоснуться к ним не только иссякает, но возрастает с каждым годом. Зло по-прежнему в силе, но кто знает, какая лавина агрессии обрушилась бы на наши головы, не будь в мире святынь и паломников.

Странствие вспять.

Из всех паломников, пожалуй, самые активные – христиане. Большая часть их святынь связана с Богоматерью. Самые массовые паломничества совершаются к местам явлений Девы Марии – в Лурд, Фатиму, Междугорье. К примеру, Лурд, вблизи которого в 1858 году Богоматерь десять раз явилась одной из его жительниц, канонизированной под именем святой Бернадетты, ежегодно принимает от 5 до 6 миллионов человек из 120 стран мира.

Несчетное количество паломников устремляется к местам, где покоятся мощи святых апостолов, мучеников, чудотворцев. К ним приходят, как правило, за исцелением – и получают его! Никакой психотерапевт не в состоянии оказать большую помощь, чем, к примеру, голова Пантелеймона – целителя, которая находится в Греции в одном из мужских монастырей и периодически привозится в Россию. Как правило, из странствия по святым местам человек возвращается преображенным. Ведь ему удалось увидеть и пережить то, что является предметом веры. То есть, как бы оказаться в пространстве инобытия, там, куда человек попадает после смерти. Получается, что паломничество – это символ нашего земного существования, в котором есть жизнь, смерть (паломничество с его катарсисом пробуждения души) и воскресение обретения нового взгляда на жизнь после пережитого откровения.